Поговорили с известным сербским переводчиком о работе над медицинской повестью русского автора-врача и о параллельной карьере преподавателя йоги
Биографическая справка
Мелина Панаотович — доктор филологических наук, профессор философского факультета Университета Нови Сада, русист. Больше 20 лет преподает русскую литературу 19-20 вв, увлечена творчеством Леонида Андреева. Переводит русскую современную литературу. Перевела на сербский язык прозу П. Крусанова, М. Степновой, А. Рубанова, В. Лорченкова, Л. Петрушевской, А. Иванова, А. Гениса, В. Ерофеева, поэзию Е. Черкасовой, А. Сен-Сенькова, Ю.Жидченко, Н. Еромина и других. В числе ее работ — перевод на сербский романа «Отделение» Юрия Жидченко, врача, невролога и реабилитолога, жителя Нови Сада, автора трех книг на русском и на сербском языке.
«Просыпалась ночью, чтобы успеть записать удачную фразу»
— Мелина, почему ты взялась за перевод книжки неизвестного русского автора, чем она тебя привлекла
— Я помню первую встречу с текстом «Отделения». Первый перевод «Отделения» на сербский мне показала подруга. Помню, мы читали его на улице и так хохотали! Мне сразу стало понятно, что это — хорошая книга. Но вариант перевода был какой-то странный, подруга мне и принесла его с просьбой посмотреть, что с ним не так. И я согласилась, но сразу сказала, что сравнивать переводы не буду, а просто сделаю свой.
Я тогда мало работала, я могла в эту книгу погрузиться. Я читала по вечерам, мне было интересно, а потом ночью просыпалась, чтобы записать приснившийся мне удачный оборот или фразу, как это надо перевести.
В беседах и на презентациях книги Юрий Жидченко неоднократно говорил, что считает переводчика книги безусловным соавтором. Перевод литературной прозы всегда связан с поисками не дословного перевода, а художественной и точной интерпретации написанного. Кроме того, именно Мелина Панаотович придумала сербское название повести — «О.дељење» — добавив точку и тем самым добавив нужной многозначности слову, которое на сербском вполне однозначно.
— Как пришла в голову идея с точкой в названии?
— Понимаешь, там кроме отделения как физического пространства, в котором все происходит, есть еще психологическиое пространство. И чтобы подчеркнуть это психологическое разделение на сербском, пришлось придумывать что-то, понятное сербскому читателю. Так родилась точка.
А потом мне нужно было проверять термины медицинские, сели вместе с Юрой, все посмотрели — и придумали, что я напишу послесловие, которое будет только в сербском издании.
— Что было самым сложным?
— Не было сложностей, было круто и интересно работать над книгой.
— Есть особенности при переводе?
— На русском Юра весь текст разбивал на блоки, практически каждое новое предложение начинается с нового абзаца. А сербский читатель такой подачи вообще не поймет, для него это выглядит как набор тезисов, черновик. Мне пришлось убирать эти пробелы, чтобы сделать книгу более привычной и понятной для сербского читателя. Оставила эту отрывочность только в тех местах, где эмоционально повествуется о сугубо личном.
– У нас в России довольно много врачей, которые уходят — насовсем или параллельно, как Юрий — в творческие профессии. От Чехова и Булгакова до Григория Горина. А в Сербии есть такие талантливые доктора?
— У нас наоборот, есть кардиолог, который в 90-е был рок-музыкантом, а потом стал известным врачом. Известный писатель Лаза Лазаревич, основоположник сербского психологического реализма, был психиатром по образованию, в его честь названа клиника.
Купить книгу «Отделение» на русском и на сербском языках можно в магазинах «Белая ворона» и у автора Юрия Жидченко. Сербское издание продается в книжном магазине «Bulevar Books» (Нови Сад).
Про целительную силу движения и йогу
— Я знала тебя как известного переводчика, профессора литературы. И с удивлением узнала, что ты еще и йога-тичер, преподаешь йогу в обычном фитнес-клубе. Расскажи об этом своем пути?
— Я начала заниматься йогой еще в средней школе. Это был 1993-й или 1994 год. Тогда мы с подругой пошли на йогу, которую вела наша учительница физики. Я очень любила ее лекции, она объясняла нам сложные физические правила конкретно и ясно, ничего непонятного не оставалось.
Мы пошли на йогу, мне было интересно. А еще я думала, что смогу решить свои проблемы с равновесием. И за пару лет ситуация улучшилась.
А десять лет спустя, в 2003, я упала зимой на лед и повредила спину. Болела и восстанавливалась очень долго, полтора года пролежала в кровати, мне было сложно ходить. И врачи говорили, что я никогда больше не буду заниматься спортом, йогой, танцами — могу про это забыть. Вот с этого момента, думаю я, и началась для меня настоящая йога.
— Врачи махнули рукой?
— Да, сказали, что сделать ничего невозможно, даже операция не поможет. Просто дали обезболивающее и сказали беречь себя.
— Но ты пошла на йогу?
— Да, к моей тогдашней учительнице Ольге, в зал. Левая сторона тела у меня совсем не работала. Но именно через практику я обнаружила, что тело — одно. Левая и правая половина не живут сами по себе. «Хорошая» половина помогает «плохой». Я начала глубже погружаться в практику йоги, стала понимать то, что уже «знала» из текстов по йоге.
— Какой йогой ты занималась?
— В основном хатха-йогой. Но на этом я не остановилась. Занималась немножко айенгарой, немножко аштангой. В 2011 я пошла в белградскую школу для йога-тичеров Драгана Лончара. Я хотела не только получить бумажку, я хотела посмотреть, где я нахожусь спустя 20 лет занятий йогой. Закончила школу, получила сертификат и начала йогу преподавать. Я и до этого работала в зале с людьми. Но школа открыла мне новые возможности. Я все пробовала на себе, мне все было любопытно, я ходила на все практики, которые проводили приезжающие сюда мастера из Германии и других стран.
Сейчас я изучаю йогу тени. В Нови-Саде курсы в этом стиле ведет инструктор Андрей Рожнов в студии йоги «Ирена» .
— А где преподаешь йогу ты?
— В фитнес-центре Livada на Петра Драпшина, 49. У меня две группы — по понедельникам и средам в 8.30 утренняя, вечерняя — по вторникам и четвергам в 20.30. Занятие продолжается час или чуть больше.
— Большие группы?
— Мне нравится работать в группах до 10 человек. Сейчас постоянно ходят 7-8. Для меня небольшая группа хороша тем, что я могу быть включенной в каждого человека, уделить внимание каждому. Я работаю в этом центре уже 12 лет. Вела раньше и йогу для беременных, веду и частные уроки йоги.
— С каким уровнем подготовки к тебе можно прийти?
— С любым. Раньше я как-то разделяла группы на разные уровни. А сейчас решила просто — утро и вечер, и неважно, какой уровень подготовки.
— Что посоветуешь начинающим, тем, кто никогда еще не занимался йогой или занимался, но не в Сербии?
— Я просто советую прийти и попробовать позаниматься. С каждым новым человеком я обязательно поговорю и смогу подсказать, в какую группу ему ходить. Утром и вечером совсем разные энергии.
Когда мы занимаемся, мне важно, чтобы движение работало для людей, а не для меня как учителя. Поэтому я не говорю заумных фраз на санскрите и могу шутить, например, когда нужно сделать «собаку мордой вниз» — мы «гуляем с собакой».
— Сколько стоит занятие?
— Сейчас пакет из 8 занятий стоит 5000 динаров. Но не обязательно, чтобы все эти занятия были в одном месяце, пакет действует 50 дней. И если ты уезжаешь и пропускаешь занятие, ничего страшного, можешь прийти в другом месяце.
— Для русских группу не пробовала набрать?
— Вообще в Livada много русских. Например, сейчас группа на реформере собралась почти целиком русскоговорящая. У наших гостей есть возможность ходить на разные программы: йога, реформер, пилатес, барре — это что-то среднее между балетом и пилатесом. Можно выбрать любые занятия, просто ходите!
— Очень интересно в тебе сочетается переводчик великих русских писателей и йога-тичер. А что приносит йога тебе лично?
— Она меня заземляет. Потому что у меня как-то много всего происходит в голове. Для работы моей это хорошо. Но для жизни иногда плохо. Я часто теряю момент «здесь и сейчас». И йога меня в этот момент возвращает.
— А твоя спина от занятий йогой прошла? Хорошая половина тела помогла слабой половине?
— Она до сих пор помогает. Я выяснила, кстати, что не только падение на лед было причиной этой асимметрии. Мы думаем, что тело — физический аспект проявления энергии. А на самом деле повреждение только обращает твое внимание на слабую точку, которая существовала и до происшествия. Я раньше не берегла себя, могла встать в мостик или крутануть сальто без разогрева и без подготовки. А это повреждение мне напоминает, что я, мое тело — что-то более глубокое, чем растяжка. Помимо физического, там есть много слоев, и они все вместе образуют то, что считается телом.
— Почему ты решила преподавать йогу?
— Я хочу помочь людям ощущать свое тело. Для меня йога — это движение. И я хочу посоветовать всем, кто хочет быть здоров — двигайтесь больше! Не думайте, что в движении есть что-то невозможное. Движение — это всегда процесс. И если сегодня не получилось, завтра получится. Каждый новый день — это новая возможность двигаться по-разному.
Читайте также: Интервью с Юрием Жидченко «На работе я по локоть в материальном»
